Про яйца

Эту историю рассказал знакомый психиатр. Тамара (пусть её будут звать так) себя больной не считала никогда: разве ж это болезнь, когда раз в год, а то и в два домочадцы вдруг превращаются в отвратительных, скандальных, придирчивых и вечно ноющих засранцев, с которыми невозможен конструктивный диалог, зато здорово помогает воспитательное рукоприкладство? Ах да, ещё в это время все мужики вокруг (за исключением давно сбежавшего бывшего) становятся невероятно милы, обходительны и желанны. И кого, спрашивается, нужно лечить?

А выходит всё как раз наоборот: родные воспитываются недели две, потом коварно вызывают спецбригаду — и здравствуй, родной дурдом. После выписки какое-то время делаются уколы и пьются лекарства — психотропные, между прочим, как-то сестре скормила втихаря таблеточку, так она полтора дня ходила дура дурой — а потом всё лечение потихоньку сходит на нет. Ну, вот разве что уколы раз в месяц приходится делать, зато все таблетки потихоньку скармливаются большому белому другу.

В этот раз обострение началось как обычно — родственники и соседи скоропостижно похужали, окрысились и откопали томагавки старых обид, а мужики снова поголовно зааленделонились и через одного обельмондели. Вот только что-то с ними произошло, с этими сильными, красивыми и яйценосными: все ходят себе мимо, на Тамару — ни реакции, ни эрекции. Нет, с ней-то самой как раз всё нормально: пятьдесят — это не возраст; опять же, ловчая одежда и охотничий макияж должны были сработать. Но ведь не сработали же!

Тайна открылась, когда Тамара пригляделась к мужчинам повнимательнее. Ба, да у них у всех вытекли яйца! Как? Да как куриные: треснули и вытекли. И у этого. И у вон того ботинки подозрительно поблёскивают. И что, в городе теперь ни одного нормального мужика? Может, хоть один невзрачный потрахунчик да завалялся? Надо проверить! И не надо от меня убегать, дорогой, я же не за кошельком к тебе в штаны лезу, а только лишь инспектирую на предмет яйценосности!

Спецбригада выловила тестикулярного инспектора в тот же день — уж слишком активную деятельность та развернула. Гвардейцам было тут же объявлено об их фатальном недуге, что не добавило взаимопонимания и укрепило Тамару в уверенности, что город постепенно наводняют злобные сволочные евнухи. Словом, госпитализация оказалась недобровольной, и уже на следующий день состоялось выездное заседание суда, чтобы подтвердить или опровергнуть её законность.

На заседании Тамара проявила чудеса выдержки и высокий класс диссимуляции симптомов: держалась вежливо и спокойно, искренне сожалела о нечуткости родни и брутальности соседей — и ни слова про страшный мужской недуг. И в сторону адвоката (симпатичный такой паренёк, неужто и у него тоже?) старалась не смотреть. Всё испортил Денис Анатольевич, заглянувший в кабинет как раз в тот момент, когда судья уже практически была готова пустить прахом все труды гвардейского экипажа.

Он забежал отдать кое-какие документы и сразу же попал в сетку прицела. Глаза Тамары сузились.

-- Ты бы хоть ботинки обтёр! И вообще, почему никто из вас до сих пор не лечится? - она обернулась к адвокату, - О, и у этого вытекли, а я уж было хотела телефончик дать!

-- Что вы себе позволяете?! - возмутилась судья.

-- А ты бы вообще помалкивала! - отмахнулась Тамара, - У ТЕБЯ ОНА ВООБЩЕ СКЛЕИЛАСЬ И ЗАРОСЛА!!! Я-ТО ХОТЬ ВИБРАТОРОМ ОБОЙДУСЬ!!!

Стоит ли говорить, что госпитализацию признали обоснованной прямо тут же?